икс гифки самурай

2017-10-18 16:29




Отслужившие в ВДВ считают своей обязанностью раз в год шарашиться по улицам пьяными и гордо орать: "ВДВ". С чего бы? Рожавшие бабы же не носятся в День Матери с криками "Роддом".


Порнолыжный спорт






ИЗ ПОЭМЫ О НЕКОТОРЫХ ОСНОВНЫХ СИМПТОМАХ И СИНДРОМАХ ПОРАЖЕНИЯ НЕРВНОЙ СИСТЕМЫ К Если ты проснулся утром, И не помнишь день вчерашний, Но прекрасно помнишь сколько Должен Васька третий год, И понять не можешь, где ты, День ли, ночь ли, вечер? раньше? Вроде, пил, а с кем - не ясно, И сам черт не разберет, Значит надо собираться, И спокойно ехать в дурку. Там тебе про все расскажут, Все на свете объяснят, А захочешь сам разведать - Может статься очень худо. При КОРСАКОВСКОМ СИНДРОМЕ - Либо дурка, либо Ад! М Если, вроде, все нормально, Есе, как будто, как обычно, Только головокруженье, Только в ухе чуть шумит, Только рвет уже с обеда, И шатает по привычке, Только кожа все бледнее И нарушен аппетит, Значит нужно не стесняться, Взять пакет не случай рвоты, Сесть в автобус или тачку, И до дурки - прямиком! Там тебя прекрасно встретят, С нежной лаской и заботой, Потому что понимают: Это - МЕНЬЕРА СИНДРОМ. П Если ты нескладно ходишь, И медлителен в движеньях, Если плохо соображаешь, Монотонно говоришь, Если всем надоедаешь, Скажем, - вечно просишь денег, Громко шаркаешь шузами И над душами стоишь, Значит - все! Пиши пропало! Значит даже в дурку поздно. Не ходи, приедут сами. Заберут, как не крутись. Надо было раньше думать, А не ждать болезни мозга, Тут ребенку даже ясно: У тебя - ПАРКИНСОНИЗМ! Р Если грустно, если страшно, Если смотришь телевизор И читаешь про убийства, А потом всю ночь дрожишь, Если что-то беспокоит, Если срочно нужно клизму, Если - сердце, если - мерзко, Если плохо ешь и спишь, Значит действуй однозначно, И не думай сомневаться, Захвати зубную щетку, И покинь свой мрачный дом. Только дурка будет местом, Где ты сможешь не бояться, У тебя, всего скорее, Просто РЕМХЕЛЬДА СИНДРОМ. С Ну а если все прекрасно, Если - просто эйфория, Если любишь как Отелло, Если добрый как Христос, Если сны - как в раннем детстве, Если все чудесно в мире, Если ты готов ответить На любой к тебе вопрос, То скажи мне, что ты знаешь О СОЗНАНИЯ РАССТРОЙСТВАХ ? О делирии, к примеру? Об аменции? Слыхал? Эта радость не нормальна, А вот дальше - будет плохо! Поезжай-ка лучше в дурку, Там таких, как ты - завал. Я Если люди слишком странны, Если лица злы и грубы, Если ты при этом грустный, Одинокий и больной, Если женщины сварливы, И никто тебя не любит, Если все тебя забыли На неровной мостовой, Значит - ждет тебя в пустыне Старая, семь миль длинною, Серебрясь холодной кожей, Умудренная Змея. Посмотри в ее глазища, И она тебе откроет Сокровеннейшие двери Неизведанного "Я".


О особенностях подводно-подледной рыбалки Восьмилетний сын - Женька - не отходил от меня ни на шаг. - Пап, ну возьми меня с собой, я буду хорошо себя вести и слушаться буду! – это обещание в его понимании стоило очень дорого и уж больно ему хотелось со мной на зимовье к знакомому егерю - Славке. - Точно будешь? – понимая, что все равно не отстанет, для проформы поинтересовался я. В ответ он только кивнул головой и не дожидаясь моего согласия начал собираться. На зимовье народу в тот день собралось немало. Трое, включая меня, Славку и Мишку, планировали погонять по тундре оленей, благо лицензии на отстрел имелись, а два «Бурана» (не путать с многоразовым космическим кораблем) были заправлены и подготовлены. Конечно, Женька планировал ехать со мной и дальше, но брать восьмилетнего пацана в тундру, где черте что может случиться, в мои планы уж точно не входило. Тот сначала занервничал, но сидящий в зимовье Петька его урезонил. - Да ладно, Женек, ну что ты с отцом попрешься сопли морозить, оставайся с нами, мы с тобой на рыбалочку сходим, чебачка, щуку из-подо льда подергаем! В тот момент он еще не знал, какую допускает ошибку – брякнул так, для успокоения нервной обстановки. А Женька напрягся, видимо подледная рыбалка его интересовала очень даже сильно. Помахав мне на прощанье рукой, он тут же устремился в зимовье. Охота удалась на славу, если не считать того, что к зимовью мы вернулись лишь на следующий день к обеду. Странно, но там никого не было, хотя по обстановке было видно, что с вечера тут была приличная попойка – стол был завален остатками закуски и горами окурков папирос. Если бы не пропавший сын, я бы конечно этому внимания не придал, но здесь занервничал. Пришлось играть роль следопыта и разбираться в следах, а они все уходили к протоке, что была в полукилометре от зимовья. И я рванул туда. Вид с бугра на блестевшую льдом протоку был прекрасным, но увиденное поразило меня настолько, что я открыл в немом вопросе рот. У проруби, из которой мы черпали воду для хознужд и для баньки, сгрудилось четверо взрослых мужиков и бегающий среди них Женек. То, что с ним все в порядке - радовало, но дальнейшее навевало какие-то непонятности. Один из мужиков скинул полушубок и, представ в полном неглиже, с криком атакующей чайки рухнул в прорубь. - Моржи блин! – только и мелькнуло в моем ничего не понимающем рассудке. Здесь, пожалуй, надо начать все с самого начала и изложить все факты в хронометрической последовательности. А дело было так. Не успели затухнуть звуки наших отъезжающих «Буранов» как Женек вспомнил данное Петькой обещание. - Пойдем, дядь Петь, пойдем рыбу ловить – как клещ вцепившись в его рукав, загундосил он. После получаса интенсивного нытья и уговоров Петька сдался и все бы ничего, если бы в морозном воздухе вновь не раздался звук «Бурана», правда уже не нашего. На зимовье пожаловали гости. Гости ни рыбаками ни охотниками не были, а было у них с собой почти ящичек водки да мясо на шашлыки, решили обмыть новый снегоход, заодно испытав его на ход. Увидев такое количество водки, желание рыбачить у Петьки пропало однозначно и бесповоротно, хотя Женек его настроения не разделял. В целях исполнения обещания и замаливания греха, пока остальные суетились с мангалом, Петруха ухватил одной рукой Женька за шиворот, а второй какую-то палку, стоящую у стены зимовья, и рванул к проруби. Пошурудив в подернутой ледком воде дубиной, он авторитетно заявил: - Видал, нет рыбы! Спит она, да и тебе пора! На задаваемые Женьком вопросы ответы дадены не были и он, вновь ухваченный за шиворот, был оттранспортирован в зимовье, где уже вовсю звенели стаканы. Даже для четверых здоровых мужиков ящик водки - это многовато! Стаканы звенели, водка пилась, мясо съедалось, а не теряющего надежды Женька отодвигали все дальше и дальше, задвинув в конечном итоге куда-то в угол, где его уже никто не слышал, да и не видел. Утро началось с хриплого Серегиного голоса: - Вставайте, мужики, похмелиться бы надо! Предложение было своевременным, потому что даже на свежем таежном воздухе похмелье дело тяжелое, но странное дело – похмеляться было нечем. Хотя любой из четверых взрослых мог поклясться, что вчера оставалось еще много. Перерыли все, пустые бутылки были, полных нет. После получаса интенсивных поисков с непроходящей сухостью во рту и тошнотой у кого-то хватило мозгов обратить внимание на посапывающего во сне Женька. Так как с вечера он по причине своего малолетства был самым трезвым, то решили будить его. - Женек, ты не помнишь, у нас вчера водка оставалась? – растолкав пацаненка, в один голос поинтересовались все. - Да, много! – продрав глаза, подтвердил тот. - И где она? – с надеждой, что еще не все потеряно, спросили его. - В проруби! – с детской наивностью поведал он. Шок был страшным, сухость во ртах удвоилась, лица с глазами остекленели. - А как она там оказалась? – после тяжелой, гнетущей паузы поинтересовался кто-то. - Я ее туда кидал, рыбу будил! – все так же искренне заверил Женек. Бить его все по той же причине малолетства не стали, но как всегда бывает в таких случаях, крайний-то должен быть. Крайним стал Петька, ну и правильно - зачем пацану мозги компостировал? Разобравшись что к чему, вынесли вердикт, ничего хорошего Петьке не обещавший, и поплелись к проруби. Глубина протоки метра полтора, но дно илистое, его там еще на полметра. Поэтому тыкать палкой было бесполезно. Все посмотрели на Петьку. - А почему я, почему я!? – не хуже чем герой «Джентльменов удачи» взревел тот. Гнетущая тишина и безальтернативность выбора были ему достойным ответом. Тихо скуля и вспоминая меня и Женькину маму, Петруха разделся. - Куда кидал? – скукожившись как чернослив после усушки, поинтересовался он у Женьки. - Туда! – махнув рукой в сторону норд-оста, заверил тот. Метровая в диаметре прорубь приняла Петьку, поглотив его душераздирающий крик. Секунды тянулись как часы и когда на поверхности проруби показались Петрухины глаза, занимающие всю водную поверхность, народ проявлял беспокойство. Но больше всех беспокоился Женек. - Дядя Петя, дядя Петя, - когда новоявленный морж вынырнул на поверхность, бросился он к нему, - ну че, рыба там есть? После десяти секунд беспрерывной ненормативной лексики, прояснявшей, что рыбы тут отродясь не было, Женек подкорректировал направление поиска. - Может, я туда кидал! – ткнув на норд-вест, - темно ведь было! Второе погружение Петруха выдержал с трудом. Когда его синюшное тело было обуто в унты и укутано полушубком, он издавал такую вибрацию, что в радиусе десяти метров начал потрескивать лед, а зубы выбивающие чечетку перекрыли бы по звуку очереди тяжелого пулемета. Тем не менее, бегающего вокруг него Женька интересовал все тот же вопрос – есть ли там рыба? - Ка-ка-ка-я ры-ба-ба, во-во-дка гд-е-е? – ревел Петруха, у которого наверно мозги замерзли в одном положении. - Там – махнул рукой Женек, указывая в противоположную от Петрухиных поисков сторону, - точно там, я вспомнил! Третье нырянье было уже на моих глазах, и когда я приблизился к новоявленным моржам, Петька уже опять трясся на льду. - Пап, а дядь Петя говорит, что тут рыбы нет – увидев меня, грустно произнес Женька. - Да есть, есть тут рыба, ты скажи только где водка, - с явным желанием убить взревел Петруха. - Есть?! А она не спит? – прячась за меня, поинтересовался сын. - Какой спит, я там и чертей наверно уже всех поднял! Куда водку бросал? Ведь помру же! - Водка там – махнув в сторону зимовья, заверил Женек – я ее в снег у сарая закопал. - Пап, а пап, а мы с тобой будем рыбу ловить, дядь Петя говорит, что она здесь есть и не спит. Часа два мы с ним ловили, поймав двух полудохлых чебачков. Ну и то хорошо – ведь не враг я себе!